Музыка

  1. Eternal Snowfall
  2. You Are Beautiful
  3. Miss You
  4. Elegy
  5. Driving Through Neglected Fields
  6. Alone
  7. Not Awakened
  8. Very Simple
  9. Forlorn Mountains
  10. Smoke Break

Ещё →

Барабанные палочки

Рассказ для подростков

   В понедельник, ранним-преранним, черным-пречерным и  холодным-прехолодным зимним утром Кейру разбудил будильник. Она с трудом продрала один глаз и посмотрела на часы. Пора вставать в школу. Тяжело было просыпаться – надо было сбросить с себя одеяло и покинуть нагретое за ночь место. Кейра высунула из под одеяла только руку и тут же спрятала ее обратно. Боже, как холодно! Ведь если вылезти из под одеяла, можно и околеть! Она перевернулась на живот и зарылась носом в подушку. Ну не дают проспаться, черт! Ладно, надо хоть полежать, позевать, проснуться – только главное не заснуть. Иначе конец.

   И конечно, она снова заснула. Проснувшись за пятнадцать минут до выхода из дома, она поняла, что день, который ждет ее впереди не предвещает розового видения мира. Сон как рукой сняло. Она быстро вскочила и понеслась в ванную. Надо успеть помыть и высушить голову, привести себя в порядок, да и съесть что-нибудь надо.

   Кейра была самой обычной, ничем не выдающейся  восемнадцатилетней старшеклассницей. Она любила кино и блюз, любила поспать; еще она любила боулинг, несмотря на то, что  играть в него не умела, и точно так же она любила и биллиард. Она любила цветы и не любила мягкие игрушки. Она любила поздним выходным утром сидеть на кухне, пить кофе и смотреть в окно. Это ей довольно быстро надоедало, но все равно она это любила.

   Что Кейра не любила, так это когда к ней приставали. Нет, конечно, ей нравилось знакомиться с мальчиками. Когда с ней говорили на нормальном языке, разумеется. Не нравились ей такие случаи, например, когда в переполненном автобусе ребятишки за ее спиной, не стесняясь, обсуждали ее, как они выражались -  «сиськи», и потом с противной ухмылкой предлагали присесть к ним на колени. Или, когда на улице рядом с ней притормаживал «бумер» и несколько орангутанов, гогоча на всю улицу, звали ее покататься на их взятом в кредит корыте. Постепенно Кейра научилась различать их по видам – тех, у кого на зеркальце заднего обзора висели четки, она мысленно звала «четкими пацанами»; тех, кто преимущественно был одет даже зимой в спортивную одежду – «реальными пацанами», а тех, кто в подворотнях сидел на корточках – «переулочными кортышами». Но самые противные были все же не водители, а пешеходы – пьяницы, шпана и гопники. Когда летом было жарко, а иногда было очень жарко, Кейра любила одевать короткую мини-юбку. Да-да, у нее были очень красивые, длинные загорелые ноги, да и сама она была очень симпатичной. Так вот, последние упомянутые персоны, завидев ее в коротенькой юбочке на улице, вообще не давали ей проходу, отчего, собственно, мини получалось одевать очень редко, и это Кейру немного расстраивало.

 

-          Мама, почему ты меня не разбудила? – Кейра сидела на кухне и начинала злиться, потому что времени едва хватало, чтобы добраться до школы к началу второго урока.

-          Взрослей и учись сама нести за себя ответственность! А то все парни да парни! – Мама не потрудилась даже оторваться от утренней газеты.

-          Вот провалю все экзамены и будет вам ответственность!

-          Перестань, дорогая. Никаких «провалю». Вымахала вон какая длинноногая, а мозгов нет совсем?

-          Есть! – Кейра надулась и отвернулась к окну.

    За окном, по льду, словно толстые индюшки в свете желтых фонарей скользили люди. Начиналась новая рабочая неделя. На деревьях нависли снежные шапки – снега вообще было много. Всю ночь мело и подвывало, и этим «замечательным» утром хотелось закутаться в плед и подремать на диване. Но надо было идти. И как назло, первые два урока – пара. Придешь ко второму уроку и отдувайся потом за опоздание.

   Кейра оделась, нацепила на голову шапку с пумпончиками и вышла в «прекрасный» новый день.

 ***

    В автобусе Кейра поняла, что все-таки опаздывает. На дороге впереди была авария, из-за которой автобус двигался со скоростью улитки.

   Около школы Кейра завистливым взглядом окинула стоянку – очень многие из учеников по достижении совершеннолетия получали в подарок от родителей машину и, разумеется, в школу на ней же и ездили. Их же можно было заметить на переменах у «их» личных болидов – они курили, время от времени пиная колесо,  дабы показать принадлежность подаренной родителями колымаги.

   Кейра вздохнула и вошла в школу как раз ко звонку на второй урок. Тут же все ученики стали носиться по коридорам – опоздавших в школе не любили, и поэтому родителям названивали и жаловались постоянно, не заботясь о размерах телефонных счетов и не экономя скромного школьного бюджета.

   Кейра побежала в кабинет биологии и по дороге налетела на какого-то парня. Видимо очень больно отдавив ему ногу, судя по воплю, она, даже не посмотрев на него, извинилась и таки успела просочиться в закрытую дверь.

   Все уже сидели на своих местах. Кейра перевела взгляд на учительницу и вздрогнула – помимо орангутанов на «бмв» она очень не любила, когда на нее смотрели с укором и недовольством.

 -          Так-та-а-ак... Кира Солнцева. Опять!

-          Извините пожалуйста... И я не Кира, а Кейра. Претензии к моим родителям, пожалуйста. – Кейра почувствовала, что краснеет. В который раз уже ей неудобно из-за дурацкой оригинальности родителей!

-          Будь добра, Кира – сказала Светлана Максимовна, абсолютно проигнорировав Кейрину корректировку, - иди сдай верхнюю одежду в гардероб, и лишь потом пожалуй ко мне.

-          Я не Кира! – обиженно буркнула себе под нос Кейра и,  развернувшись, вышла в коридор.

    От обиды ей захотелось заплакать. Ну не виновата же она, что ее так назвали! Всю жизнь в школе удивляются и издевются... И как только родителям, воспитанным в совке, пришло в голову ее так назвать!

 -          Ненавижу свое имя! – еще раз буркнула Кейра себе под нос и, повернув в сторону гардероба, наткнулась на того же балбеса, который пару минут назад оказался у нее на пути.

    Начался урок, и в коридоре было пусто. Парень, опустившись на одно колено, растирал оттоптаную ногу. Увидев Кейру перед собой, он поднялся, отступил на шаг вправо и демонстративно склонился, приглашая ее пройти.

   Раньше она его не видела. Он был довольно заросший и небритый. На вид ему было лет двадцать. Под взглядом его ярко-голубых глаз у Кейры по спине пробежал холодок. Одет безвкусно – толстенная байка с капюшоном и широкие джинсы. Его ранец с единственной диагональной лямкой валялся на полу, судя по форме, полупустой, а может полуполный. На губах его застыла улыбка, в глазах интерес. Во взгляде застыло недовольство за потерпевшую ногу.

 -          Извини, что задела тебя, – Кейре было совсем не жаль, – но она дрючит за опоздания...

-          Да не переживай ты так. И имя у тебя очень красивое. Вот меня когда-то мама хотела назвать Отто.

-          Да-да, рассказывай тут сказки! – Кейра не выдержала и засмеялась.

-          Я серьезно. А вообще, если тут так с опозданиями, покажи мне седьмой кабинет, я тут первый день, ничего не знаю... А насчет имени ты не права – тебя вообще могли назвать Франческой, Жеральдиной или Хуанитой.

    Кейра захихикала и ткнула пальцем в дверь напротив, на которой гордо красовалась цифра «семь».

 -          Иди. Тебе туда.

-          Спасибо, красивая Кейра!

    Парень улыбнулся и исчез за обшарпанной дверью седьмого кабинета истории, где уже двадцать с лишним лет преподавала историю Инна Владимировна.

   Кейре стало жарко. Опять, наверное, залилась краской. Кроме кофе по выходным и цветов Кейра любила комплименты. Даже если ей их делали неуклюже, неотесанно, стесняясь и смотря мимо нее. Вернее, такие комплименты она просто обожала: они были искренние, в отличие от приторно-слащавой лести какого-нибудь крутого парнишки, который считал, что длина его инструмента, привлекательность и интеллект прямо пропорциональны стоимости его машины.

   Нет, конечно, среди таких были разные люди, просто она очень чутко чувствовала, когда ей говорили откровенно, а когда врали. И фразы, типа: «твой папа, наверное, пекарь!», или «у тебя красивые глазки», в то время, когда взгляд говорящего был мертвой хваткой питбуля прикован к ее груди, были ей неприятны. Другое дело, когда кто-нибудь смущенно, но от всего сердца, скромно мямлил что-нибудь о ее прическе – она сразу начинала краснеть и сбиваться с собственных мыслей – точно так же, как и говорящий.

   Кейра вытащила зеркальце из сумочки и посмотрелась в него. Лицо как лицо. Курносый нос, зеленые глаза, легонько подведенные тушью, чуть пухлые губы. Больше всего  самой Кейре нравилась ее прическа. Короткие и светлые, почти белые волосы сзади были поставлены лаком в хаотичном порядке и напоминали «ежа». Спереди длинная челка спадала со лба прямо на скулы и почти касалась плеч. Справа челка была длинее, и, сидя за учебником или тетрадью, Кейра постоянно заправляла ее за ухо. Это порядком надоедало, но она упрямо не хотела ничего менять – ей нравилось, как она выглядит.

   Осмотрев себя со всех сторон, Кейра с довольным видом сложила зеркальце и, замурлыкав себе под нос что-то мелодичное, спустилась в гардероб.

 ***

    В середине дня Кейра поймала себя на мысли о том, что думает об «Отто». Она искала его глазами на переменах и в школьной столовой, но так и не нашла. Кейра даже поспрашивала одноклассников, но никто ничего о новом ученике не слышал.

   Остаток дня прошел без приключений. Шла вторая неделя последнего полугодия и старшеклассников, как обычно, пугали пытками на экзаменах и перспективами дворников и кассиров. На дом задали больше обычного, и Кейра уехала домой в унылом состоянии. Автобус медленно полз по замерзшей дороге. Был пятый час и рано стемнело, на улице уже горели фонари. За окном сновали сонные люди и медленно проезжали автомобили. Внезапно Кейре стало до ужаса тоскливо. Она нажала на кнопку и вышла на две остановки раньше.

   В теплом автобусе было уютнее, но Кейра даже не обратила внимания на пронизывающий ветер. Она села на другой автобус и поехала в центр города.

   В центре делать оказалось совсем нечего, но домой тоже не хотелось. Заканчивался рабочий день, и поток серых мышек с унылыми лицами растекался по остановкам общественного транспорта. Молодые и пожилые мужчины и женщины, закутанные в пальто, шубы и дутые куртки переминались с ноги на ногу, похлопывали себя по бокам или просто молча стояли, попеременно выдыхая облачка пара, которые сразу растворялись в морозном воздухе. Почти все они с черной зависью смотрели в окна частных авто, где сидели такие же мышки. Разница была только в том, что у этих мышек было побольше жира на боках и сыра в мышеловке, да своя передвижная нора, в которой можно было уютно стоять в пробке с музыкой и включенной печкой. Гуляя, Кейра ненароком посматривала внутрь натопленных салонов, но видела все те же унылые лица. Это было ей непонятно. Она привыкла жить в холоде, привыкла жить в этой банановой стране, но единственное, к чему она не могла привыкнуть, – люди. Они были слишком мрачные, подозрительные и какие-то озлобленные. От «Отто», которого она видела сегодня утром, исходила совершенно другая энергия.

 ***

    На следующий день Кейра не опоздала. Очень уж ей понравился парень и захотелось с ним поближе познакомиться. Она надеялась увидеть его в гардеробе, но там его не оказалось. Сдав верхнюю одежду, она вышла из здания школы в одном свитерке и остановилась на крыльце. Сегодня было всего минус десять. Воздух был очень свежий, на небе не было ни облачка, солнце еще не взошло и пока только окрасило туманную морозную дымку. В школу не спеша тек поток «мышат». В отличие от взрослых, эти «мышата» в основном галдели, орали и смеялись, за исключением некоторых старшеклассников, напустивших на себя важный вид.

   Вдруг к школьной стоянке с ревом подъехала старая ржавая колымага. Почти все, кто стоял на улице, повернули головы в сторону этой развалюхи. Водитель воткнул свой «суперкар» в ближайшую ко входу дырку и заглушил мотор. Стало очень тихо и все затаили дыхание. Несчастный, приехавший на этом драндулете, обрек себя на участь всеобщего посмешища. С диким скрежетом дернув за ручной тормоз и громко скрипнув дверью, из кабины вылез «Отто». Раздались смешки и движение учеников возобновилось. Парень невозмутимо подошел ко входу и заметил Кейру, дрожащую у входа.

 -          Привет, красивая Кейра! Я смотрю, меня тут встречают у парадного, как короля. Мне уже тут нравится.

-          Привет, Отто! – Кейра улыбнулась. – Тебе следовало бы остановиться за кварталов пять отсюда и пересесть на автобус. Тебя тут зачмырят.

-          Отто? Я не Отто! Меня мама так хотела назвать, и хорошо, что не назвала! Меня зовут Рома! А насчет моей тачки не волнуйся. Сегодня полирну кузов, и завтра все захотят со мной дружить! – Рома хохотнул. – И вообще, мне пофиг, что обо мне подумают.

-          Храбрец. Поглядим. А почему Отто? И вообще, пошли во внутрь. Я замерзла. – Они зашли в школьные двери и спустились в гардероб.

-          Потому, что моя мама – финка. И сам я жил в Финляндии еще пару месяцев назад. А теперь вот я переехал сюда.

-          И зачем? Там вроде как совсем неплохо.

-          Хорошо там, где нас нет. Кстати, я тут никого кроме тебя не знаю. Какой у тебя класс? Я пойду оформлю перевод. Ты самая дружелюбная в этой школе!

    Рома не пошутил. Узнав класс, он подмигнул Кейре и исчез. Пришлось идти на урок. Кейра вздохнула. Теперь пойдут слухи. До определенного момента она думала, что слухи и сплетни гуляют среди бабок. Бабки и сериалы безобидны. Самые страшные, лживые и грязные сплетни распускают школьники! Какие же люди глупые, завистливые и злые... Особенно дети. Кейра любила детей. Она очень любила с ними общаться. Но по достижении определенного возраста они в большинстве своем становились очень эгоистичными и злыми. И даже в старшей школе можно было заметить, что многие или еще не вышли из этого возраста, или же были такие по своей натуре.

   Физика. Одноклассницы и одноклассники Кейры ныли на каждом уроке физики или математики. В принципе, класс Кейры не был очень дружным. В нем учились разные люди. Тут были дети из не очень обеспеченных семей, были и из богатых; учились тут и готы, и рэперы, и эмо-чудики; были и зазнайки, болеющие звездной болезнью, были зубрилы, были разгильдяи; но тут были и те, кто заслуживает отдельного описания. Такие, в интернете самоназванные «царицами», «принцессами», «королевами» и прочими царственными особами, сидели, простите, восседали на парточных тронах, и, жуя жвачку, томно смотрели в окно, всем своим видом показывая непричастность к происходящему. Время от времени они красили ногти или губы и подолгу смотрелись в зеркала. Эти колоритные девушки считали себя самыми умными и неотразимыми. Стараясь во всем изобразить кошачью грацию, они были больше похожи на ленивых коров с альпийских лугов. Будующее их предрешено. Смысл их жизни сводится к поискам толстенького принца, у которого в штанах имеется толстый-претолстый кошелек. После находки оного они провозгласят себя чрезвычайно талантливыми и незаурядными личностями, мастерство которых, на самом деле, сведется к тому, что неприлично описывать.

   Сказки - это не жизнь, и девочки обычно перестают верить в принца на белом коне, когда вырастают. Но проблема в том, что маленькие, лысые, толстые, и самое главное – богатые, «прынцы» на «мерседесах» имеют место быть в реальном мире, что вызвает интересный резонанс – какие у нас принцы, такие у нас и принцессы...

   Кейра внутри посмеивалась. Она не общалась со «светскими» особами. В классе у нее была только одна хорошая подруга, да и та лежала дома уже вторую неделю с воспалением легких.

   В дверь постучали. Воцарилась тишина. Скрипнув, дверь приоткрылась и все вытянули шеи, пытаясь разглядеть возмутителя спокойствия. В класс вошел Роман. Он подошел к физичке, что-то ей сказал и, получив в ответ утвердительный кивок, уселся на ближайшее свободное место. Кроме Кейры никто ничего не понял. Парни быстро потеряли к Роме интерес, а девицы начали нервно перешептываться и тыркать в кнопки гламурных мобильных телефонов. Они то и дело оборачивались и посматривали на невозмутимо сидевшего новенького. Королевские особы все одновременно повытаскивали косметички и начали наводить марафет. Кейра смотела на все это и еле сдерживала смех. Она повернулась и посмотрела на Рому. Он улыбнулся ей и подмигнул. Девичье волнение так и не прекратилось до конца урока.

   Весь день Рома знакомился с учителями. Кейра с ним почти не общалась и постоянно следила за ним со своего места. Он был на удивление вежлив. Учителя с ним разговаривали совсем не так, как с другими учениками – они словно говорили с ним на равных, и на их лицах можно было прочитать удовольствие. Видимо, так его воспитывали в Финляндии. Кейре стало быстро ясно, что все учителя уже к концу этой недели будут расположены к Роме доброжелательно.

   Уроки закончились. Кейра и Рома спустились в гардероб за верхней одеждой. Внизу была толкучка. Учащиеся школы, утомленные, с распухшими за день мозгами, пихались как кондуктора в общественном транспорте, стараясь побыстрее разобрать свои одежки и свалить подальше от ненавистного школьного здания.

   Переждав несколько минут, Кейра вошла и забрала свою куртку, но не успела сама ее одеть – через несколько мгновений она уже была одета Ромой. Ей стало приятно и жарко. Она нацепила на голову шапку, из под которой в разные стороны сразу растопырились светлые волосы, и, подняв на Рому глаза, кокетливо сказала «спасибо».

   На улице пошел снег. Рома и Кейра стояли перед школой и смотрели на старшеклассников, которые с гусиной важностью подходили к своим машинам и разъезжались по домам. Кейра думала. Этот дрыщ из параллельного класса только что сел в «Лексус», на который ей надо было бы работать и копить лет пять. Светка скромно уехала «Ауди А4», Димка сел в свой не новый, но «Мерседес»...

   Она очнулась и посмотрела на Рому. Он даже не смотрел на стоянку. Он смотрел на нее. Глаза его были сощурены и смеялись, да и сам он улыбался, время от времени выпуская изо рта сигаретный дым. Кейра закашлялась.

 -          Я знаю, о чем ты думаешь!

-          Ну и о чем же? – Кейра поняла, что спалилась.

-          О том, что у тебя столько денег будет только лет через десять, а может, и вообще не будет! – глаза Ромы сияли добротой, и Кейра была готова дать голову на отсечение, что он не смеялся над ней.

-          Ах ты! Какой умный, – Кейра легонько стукнула его кулачком в грудь, – А у самого?

-          И у меня! Неужели мой «суперкар» за меня ничего не сказал? – Рома опять хохотнул. – Зато смотри: вот этот парниша каждый день приезжает на «Лексусе» и с важным видом идет в школу, прямо как на работу. Или вон та цаца на джипе, - Рома указал сигаретой на накрашенную девчонку, подбирающую края шубы, чтобы усесться в «Лэнд Ровер». -  Даже бомж в их сторону не плюнет. Никто их не видит. А я сегодня приехал – на меня все смотрели! Ха! Видела бы ты выражения их лиц! Глаза с пятак! Какое внимание!

    Рома от души рассмеялся. Кейра не смогла удержаться и тоже залилась звонким смехом. Да, внимание он привлек, это уж точно! Она сама удивилась, как это корыто не развалилось, когда Рома с силой захлопнул дверь. Или когда дернул за ручник – звук был такой, словно он выдрал всю переднюю панель.

 -          Поехали прокатимся! Готов поспорить, на такой крутой тачке ты еще не ездила! – Глаза Ромы блестели. В них словно читалось предстоящее веселое приключение.

    И хоть Кейра и знала этого парня только второй день, она согласилась. Он был не таким как все. Всего за несколько минут общения ей стало понятно, что Рома – удивительный человек.

 ***

    «Суперкаром» оказался «Опель Рекорд» тридцатилетней давности. Весь кузов его, казалось, насквозь проржавел. Крыша была твердая, но съемная и не такая ржавая, как все остальное. Кейре стало немного страшновато садиться в этот драндулет, но она себя пересилила. Рома по старинке воткнул ключ зажигания в дверь и повернул. Открылись все двери.

 -          Смотри! Центральный замок! Ле гранд люкс, мадмуазель! Все прелести жизни!

    Кейру снова начало трясти от смеха. Она со скрипом открыла дверь и уселась на пассажирское сиденье. И чуть в нем не утонула. Оно было мягким, как перина.

 -          Ром, что у тебя с сиденьями? Даже в «Мерсах» кажись нет таких! – Кейре уже начало нравиться это корыто.

-          Ну конечно. Я в своем лимузине сам переделал салон! Оставил только каркас, внутренности забил перьями и плюшем! И перетянул. Ты только посмотри вокруг! Эта шерсть – с молодых девственных овечек, которые питались самой отборной английской травой! Их навоз стоит дороже наших жизней!

    Кейра огляделась. Сзади был установлен диван, обитый мохнатой тканью. Надо думать, он такой же мягкий, как и передние сиденья. Спереди тоже стоял диван, но немного другой. Внутренности в целом напоминали американскую машину – рычаг переключения скоростей у руля, по центру только ручной тормоз; руль очень тонкий и большой; несмотря на наружний вид, внутри было чисто, если не считать ковриков на полу. Приятно пахло смесью ванили и сигарет; на панели у лобового стекла на липучке был прикреплен финский флаг.

   Рома повернул ключ зажигания, и мотор зарычал. Внутри сильного грохота не было. Тем не менее, Кейра предпочла не думать о том, что там с днищем, если уж сам кузов выглядит как ржавая железяка. Рома включил радио, но из-за прохудившегося глушителя его не было слышно. Собственно, ехать, слушать радио и разговаривать не представлялось возможным – было слишком шумно.

   Скрипнув рычагом переключения скоростей, Рома выкрутил «баранку» и выехал на дорогу. Все было в снегу. Огромные хлопья падали на лобовое стекло и таяли, превращаясь в капельки. Снегопад был особенно хорошо виден под фонарями, освещавшими дорогу; хлопья кружились в загадочном свету. Заработала печка, и стало теплее. Проваливаясь в пуховом сиденье, Кейра словно плыла по вечерней заснеженной улице на этой старой и ржавой машине как на океанском лайнере. Старая прогнившая подвеска сглаживала все кочки, хотя и, попав в слишком большую яму, вся машина тряслась и трещала по швам, будто-бы грозясь развалиться. Но сиденье все сглаживало. Рев мотора был позабыт. Кейра испытывала чувство очень своеобразного, мягкого и нежного комфорта – как ни в какой другой машине.

   Они немного покатались по району вокруг школы, пока Рома не  спросил, куда отвезти Кейру. Она попросила высадить ее у магазина недалеко от дома, где Рома ее и высадил. Кейре очень понравилась поездка, и выйдя, она еще довольно долго стояла на улице, наблюдая за  медленно уезжавшей старой машиной, мерцавшей габаритами и финским номером. Не наврал. Наверное, еще не переписал. И вправду, значит, из Финляндии...

 ***

    Ленка лежала дома и хрипела. Воспаление легких уже отпустило, но дало дурацкое осложнение – ангину. Каждый час Ленка упорно, как баран, полоскала горло. И конечно, это не давало никакого результата. Были испробованы почти все методы традиционной и нетрадиционной медицины, но было ясно – лежать Ленке еще неделю.

   Ленка плохо знала математику и заниматься дома сама не могла. Ленка мечтала стать инженером – и математика была  ей нужна. И Ленке, Елене Лебедевой из 12Б по ночам начали сниться кошмары – Леночка, хорошистка, такая вся сипмпатичненькая и ухоженная – за кассой супермаркета.

   «Рими», вечер рабочего дня – волосы прилипли ко лбу, спина взмокла, очередь из покупателей тянется за угол. У молодой беременной женщины, набравшей товара не меньше чем на полтинник, вот-вот случится нервный срыв – поллитровая банка соленых огурцов никак не хочет пробиваться. Касса не узнает товар, люди в очереди начинают сердится и торопить. Женщина не выдерживает, и противным визгливым голосом начинает причитать:

 -          Ставят работников тут, что работать не умеют!!! У-у-у, я на вас найду управу! Где тут пожаловаться?!

    От этих ужасных снов Леночка просыпалась в холодном поту и подолгу не могла заснуть снова. Количество этих снов вкупе с плохими оценками росло в геометрической прогрессии.

   А сейчас Ленка валялась на диване и читала журнал. Из-за дурацкой ангины она не могла даже в интернете посидеть – сразу начинали болеть и слезиться глаза, одним словом, организм Леночки всячески противился бледно светящимуся экрану монитора.

   Вдруг зазвонил телефон. Ленка вздрогнула, нажала «принять» и, поднеся трубку к уху, замогильным голосом пещерного тролля сказала:

 -          Алло.

-          Ой, Ленка, привет! – Жизнерадостный голос Кейры принес лучик света в мрачную жизнь Ленки. И как только этой белобрысой бестии удается быть такой позитивной и энергичной?...

-          Привет, – Прохрипела Ленка в ответ.

-          У-у, да ты прямо поешь, моя дорогая! – Кейра рассмеялась. – Да ладно, не обижайся. Я тебе сейчас такое расскажу...

-          Ну давай, давай. А то все звонишь да только домашки да домашки.

-          У нас в классе новенький! – Распухшие Ленкины глаза полезли на лоб. Это в двенадцатом классе-то?!

-          Ты че, родная! Быть не может!

-          Еще как может. Зовут Ромка. Финн наполовину. Просто офигеть, да? И такой воспитанный и вежливый!

    И было от чего офигеть. Ленка была удивлена и рада. В школе появилось хоть что-то свежее и интересное. Постные парни «12Б» умели только болтать о машинах да компьютерах. А она, как назло, сидит дома!

 -          Кей, а ты хоть познакомилась-то с ним?

-          Да, и пока только я одна. Ты бы видела наших принцесс сегодня, – Кейра рассмеялась. – Они все одновременно стали прихорашиваться, как только он вошел и сел. Такие уморы...

-          Ну ладно тебе меня дразнить новостями, ты лучше его сфоткай завтра и скинь мне! Не терпится посмотреть!

    Кейра пообещала все сделать и, продиктовав домашки, повесила трубку. Ленка откинулась на диван. Дурацкая ангина! Она повернулась на бок и уставилась на журнал, лежавший рядом. «Не хочешь болеть? Витаминизируйся!» - гласила надпись на глянцевой обложке. Ленка со злостью схватила журнал и бросила его пол. «Витаминизируйся!» - проскрежетала Ленка про себя. Как будто она не «витаминизировалась» на протяжении всего года. Только фрукты и поедала, особенно зимой, чтобы не набрать лишнего веса. И нате вам!

   С этой минуты Ленка твердо решила не верить надписям на цветных обложках глянцевых журналов.

 ***

    Рома копался в интернете, и ему захотелось есть. Папы дома не было. Пришлось вставать и самому идти на кухню. Зевая, Рома кое-как зажарил себе омлет и уселся за стол. Дурацкая мамина работа по контракту! Папа готовить совсем не умел. В Финляндии они жили в населенном пригороде у Хельсинки, и там Рома мог свободно выйти на улицу и где-нибудь поесть. Здесь же за окном была чернь.

   История Ромы сложилась следующим образом. Роман Орлов, которого мама хотела назвать именем Отто родился в Финляндии, в Хельсинки, первого мая тысяча девятьсот восемдесят девятого года. Мама его, Рикка Тууринен, чистокровная финка, питала некоторые теплые чувства к России  и после школы отправилсь в Москву изучать международные отношения, где и познакомилаь с Михаилом Орловым. Михаил Орлов, будучи родом из Риги и будучи плохим знатоком латышского языка, который не был сильно нужен при Советском Союзе, не смог пропустить мимо финскую юбку. Учился он на том же факультете, только на два курса старше. Еще в университете Рикка и Михаил поженились. Два года Михаил работал и жил в Москве - ждал, пока Рикка закончит университет. Когда с учебой было покончено, они переехали в Финляндию, где сразу  плодотворно поработали над созданием крупного международного проекта под именем «Рома».

   Пару месяцев назад Рикке предложили хорошо оплачиваемую работу по контракту в Москве. Рикка отказываться не захотела. Михаил же не захотел в Москву. Он наотрез отказался переезжать в этот, по его словам, «отвратительный, дорогой и злобный» город. Он давно уже мечтал переехать на родину. Работать он мог там же где и работал – в строительной комании, только в Рижском филиале. И была найдена альтернатива. У Михаила была квартира в Риге, которую во время «бума» недвижимости он успел втридорога продать. Добрав в кредит необходимую сумму семья решила построить дом. Денег хватило на неплохой и довольно большой дом за городом. За последние несколько лет Ригу начали застраивать вокруг подобными поселками – дома в них строились роскошные, шума не было, даже хватало свежего воздуха. Таких поселков было много, и большинство из них страдало от одной общей проблемы – транспортное сообщение. В поселке, где жил Рома, до автобусной остановки надо было идти сорок минут по скользкой нечищенной дороге. И если несчастный ребенок, которого с утра отказывались отвезти в школу на машине, опаздывал на автобус, следующего надо было ждать час. А маленьким девочке или мальчику стоять час на морозе и колющем ветру совсем не нравилось. Кому же понравится?

   С трудом Михаил пристроил Рому в школу: Рома говорил на русском, английском и финском как на родных, а вот с латышским, которым его начали натаскивать год назад, были проблемы. Но Михаил не падал духом: Рому все-таки приняли в школу, и ему пока еще даже было на чем туда ездить – он пригнал из Хельсинки свою развалюху, заплатив за ее провоз на пароме больше, чем она стоила. Как Михаил ни уговаривал Рому списать «Опель» на мусор и купить за четыреста-пятьсот евро корыто поновее, хотя бы пятнадцатилетней давности, Рома не соглашался.

   Рома перезнакомился со многими соседями. Он очень понравился им, и в самом начале учебного года соседняя семья уже попросила по утрам забирать их маленькую дочку в школу: сами возить они ее не могли. Рома согласился. Ему не было тяжело. К тому же за это ему пообещали некоторые льготы. Рома не упускал ни одну возможность кому-нибудь в чем-нибудь помочь – и доброта всегда к нему возвращалась.

   С чем у Ромы были трудности, так это с едой – он не любил готовить. Он делал это очень долго и совершенно без энтузиазма. Ему всегда было жалко времени, затраченного на готовку. Доев омлет он вымыл посуду и поднялся в комнату к компьютеру. Он зашел на доску объявлений и написал о том, чем он уже так давно не занимался: «Барабанщик, 18 лет, ищу группу. Жанр - Core, Alternative и т.п. Метал и попсу не предлагать. Небольшой опыт есть. Звоните. Начинающих (стаж меньше года) просьба писать на почту. Может, что-нибудь и придумаем.»

 ***

    Ранним утром Рома остановился у дома соседей и позвонил в дверь. Через минуту вышла женщина, из-за ноги которой выглядывала маленькая девочка. Она явно боялась чужого небритого дядьки на старой машине.

   Рома вышел из машины, поздоровался с женщиной и присел на корточки. Девочка смотрела на него из-за маминой ноги большими испуганными глазами.

 -          Привет, – Сказал Рома. – Как тебя зовут?

    Мама легонько подтолкнула девочку, повелевая ей показаться из укрытия. Девочка вышла вперед.

 -          Синтия, – Девочка прижала ручки к груди и посмотрела на маму.

-          А меня Рома, – Рома протянул руку и улыбнулся. – Мы будем с тобой ездить в школу. А после школы мама будет тебя забирать. Ты меня не бойся, я только на вид страшный. Поехали со мной, и я тебе расскажу несколько финских сказок, каких ты никогда не слышала!

-          Хорошо, попробую, – Синтия протянула маленькую ручку. Светившееся в глазах недоверие сменилось интересом. Она повернулась к маме и, получив в ответ кивок, уселась на заднее сиденье.

    Рома пристегнул ей ремень, уселся сам и они поехали. Сегодня дорога была очень скользкой, и «Опель» медленно катился по тонкому слою льда на дороге. Рома рассказал Синтии две сказки, которые когда-то в детстве читала ему мама. Изредка оглядываясь назад, он видел как у девочки сияли глаза и был рад – ребенок был счастлив.

 ***

    Сегодня Рома пришел в школу, ведя за руку маленькую девочку. Кейра была удивлена. Кто бы это мог  быть? – подумала она и решила подойти и посмотреть.

 -          Привет, Рома, – Кейра поздоровалась и нагнулась к ребенку. – Какая миленькая! Как тебя зовут?

    Синтия смутилась и промолчала. Рома нагнулся к Кейре и зашептал ей на ухо, отчего у нее по затылку побежали мурашки. Теплое дыхание и мягкий голос, говорящий прямо в ухо, будоражил воображение.

 -          Кейра, не сюсюкай с детьми, они этого не любят. Говори с ними нормально, как с полноценными людьми, это не котята и не щенята.

    Кейра снова нагнулась к Синтии.

 -          Меня зовут Кейра, мы с Ромой в одном классе. Этот страшный дядька твой брат? – Спросила она ее, скосив глаза в сторону Ромы.

-          Нет, мой сосед. – Синтия еще крепче ухватила Рому за руку. – И он совсем не страшный. Он знает много сказок! – В голосе прозвучала гордость за соседа.

-          Ладно, слушатель, беги на урок. Если что, обращайся ко мне! – Рома подмигнул Синтии, и она побежала по лестнице наверх, туда, где распологались кабинеты начальной школы.

    Кейра вопросительно посмотрела на Рому.

 -          Тебя запрягли соседи возить в школу их ребенка?

-          М-м-м да, а что тут такого? Она же не весит сто килограмм – расход топлива такой же, – Задумчиво сказал Рома. Кейра прыснула.

-          Да, я понимаю! Мне непонятно, как они не побоялись посадить ее в твой «суперкар»!

-          Между прочим, мой суперкар не разгоняется более ста километров в час. И скорость набирает как черепаха. Они уверены, что я всегда осторожен. А разве нет?

-          Хорошо, хорошо. Пошли на геометрию.

    Поднимаясь по лестнице, Кейра поймала себя на том, что постоянно смотрит на Рому. Он бессовестно вторгался в ее мысли, переворачивая все с ног на голову. Сегодня была последняя капля. Как он разговаривал с ребенком! В глазах этой девочки светились неподдельные доверие и уважение, которое бывает так тяжело завоевать у детей. Она много думала о том, когда у нее будет ребенок. Лет через пять, десять, неважно. Это ошибочно считать, что все женщины от природы умеют нянчиться с детьми. Кейра помнит, как однажды в гостях ей дали подержать пищащего младенца – она вся тряслась от страха, что уронит его или сделает ему больно. Наверное, Рома так бы не реагировал. Похоже на то, что с ним никогда не будет страшно... Кейра уже не удивлялась своим внезапным приливам нежности и полного доверия к этому полукровке. Она поняла, что начинает в него влюбляться. И она испугалась.

 ***

    У Кейры было несколько романов, но ни один из них сильно в душу ей не запал. В основном она встречалась с ребятами из параллельных классов или вообще со стороны – с одноклассниками она ничего не крутила. Все они оказывались «сухарями» - постоянно ныли о том, например, что не хватает денег на новый «комп» или о том, что они уже взрослые, и надоела им школа, и вообще они уже могут руководить огромной компанией, так как на самом деле внутренне созрели на тридцать лет. Главное, возьмите на работу директором. А там уж они всем покажут!

   Взрослые дядечки Кейру не прельщали. То есть, некоторые из них, конечно, ей и льстили, и подслащивали и обхаживали, но она оставалась к ним равнодушной. Если бедной Ленке снилось в кошмарах, что она работает кассиром, то Кейре снилась она сама в роли содержантки. С той самой грацией коровки и с абсолютным мастерством владения техники «чупа-чупс».

   Вобщем, личная жизнь Кейры не складывалась, несмотря на то, что ей очень хотелось, ибо она давно созрела. И ласки хотелось, и поцелуев, и не только, да вот вместо этого были алгебра, геометрия, химия и тому подобные радости жизни. А дома были мама и папа, которые постоянно приговаривали:

   «Что несчастный такой, Кей?

   Уж ни-ль паренек твой гей?»

   Как смешно. До родителей так и не удалось донести истину о том, насколько жестока была эта шутка.

   Вобщем, после всего этого бардака в ее жизни и после первой учебной недели с Ромой выходные тянулись долго. Очень долго. Так долго не длились даже дни, когда ставили по паре физики и химии в один учебный день, когда все сидели и зевали с частотой в полминуты. Кейра сидела дома и не находила себе места.

 -          Ну, что ты нервная такая! – Кейра крутилась на кухне и мешала маме готорить.

-          Я не нервная! Я не могу решить чем заняться.

-          Иди делай уроки! У тебя экзамены скоро.

-          Сделала я уже все! Вчера! – Кейра на самом деле сделала все в пятницу. После школы она заехала к Ленке, а когда вечером вернулась домой, не могла заснуть – все Рома, злодей! Пришлось сесть и до двух часов ночи заниматься.

-          Так-так. – Мама вытерла руки и, бросив полотенце на кухонный стол, уселась на табуретку. – Ну-ка, посмотри на меня.

-          Мам, у тебя недобрый взгляд! – Кейра почуяла неладное.

-          Ты что, дочка, влюбилась что ли?

    Спалилась! Черт! Раскрыли! Разоблачили! Поймали! Кейре стало очень жарко. Тему любви и подобные она терпеть не могла обсуждать с родителями.

 -          Нет, – осторожность в голосе Кейры выдала ее со всеми потрохами. – А почему ты спрашиваешь?

-          Да потому, что видно по тебе! Ты ничегошеньки скрывать не умеешь! – Мама засмеялась. – Посмотри в зеркало и сама поймешь.

    Кейра выбежала в прихожую и посмотрелась в зеркало. Лицо было красное, как помидор. Кейра зашла в ванную и заперлась там. Просидев пять минут, она опять вернулась на кухню.

 -          Враки! Я независимая кошка, которая ходит сама по себе! – сказала Кейра любимую фразу «коронованных» особ.

-          Ну и кому ты будешь нужна через пять-десять лет такая важная, старая и независимая? Нам с папой ты всегда нужна, но вот на счет остальных я не уверена. Иди-ка сюда!

    Мама понимала Кейру. Всегда. И она прекрасно поняла, что Кейра пошутила. И мама отлично видела, что причина беспокойства дочки – мальчик. Она обняла Кейру и поцеловала в лоб.

 -          На денег, сходишь мне в магазин, раз тебе делать нечего!

-          Ну Ма-а-а-м!!!

-          Не мамкай. Вернешься, иди куда хочешь. А мне нужна картошка.

 ***

    Наконец, выходные прошли. И как обычно, в понедельник утром Кейра проспала. Разумеется, ей хотелось в школу. Но и спать хотелось тоже. Словно сонная муха она собралась и пришла опять ко второму уроку. Перед кабинетом ее перехватила на подозрение быстро выздоровевшая Ленка и отвела в сторону.

 -          Слушай, он такой классный! – Глаза Ленки горели, что совсем не понравилось Кейре.

-          Что ты имеешь ввиду, Ленусик? Кстати, разве твоя ангина уже прошла?

-          Ну почти. Да не могла я больше дома сидеть, раз тут такое происходит! Я уже с утра с ним познакомилась. С ним так стебно! – Ленка захихикала. – Слушай, а можно я его к рукам приберу, или ты уже в него втюхалась?

-          Еще чего! Ни в кого я не втюхалась!

    Тут Кейра допустила огромную ошибку. Но на данном этапе она этого не осознала. Ленка вытащила зеркальце и прихорошилась.

 -          Ну ладно, тогда пойду я, поверчусь вокруг, пооказываю знаки внимания. – Ленка опять хихикнула, хотя в этот раз это было больше похоже на гогот.

-          На здоровье. На, возьми мою сумку, а я пойду сдам куртку.

    Кейра сдала куртку в гардероб и поднялась обратно. В классе было довольно шумно, но все равно на общем фоне хорошо выделялись Ленкины повизгивания и хихиканье. Кейра повернула голову к источнику и, тут ее впервые под бок острой заточкой кольнула крыса-ревность.

   Ленка сидела на соседней с Ромой парте. Рома, улыбаясь и посмеиваясь, рассказывал что-то очень смешное, чем успешно веселил Ленку. Ленка же, в свою очередь, кокетливо поглядывала на Рому и, никого не стесняясь, бесстыдно строила ему глазки! Вот это наглость! Кейра подошла поближе.

 -          ...так вот, перепились они в свинью, намазались этим средством и легли спать. И тут комаров слетелось просто туча – со всего леса! Пищат, жужжат, кусают, просто деваться некуда. И до этого много было, а тут – как саранча на урожай. Да и мазь эта воняла ужасно просто. Еле ночь пережили. С утра все воняют, чешутся, одни красные волдыри – живого здорового места не сыскать. Приехали в город ко мне и дают тюбик. Я прочитал по-фински  и ржу как ненормальный. Они мне – что такое? А там написано – «средством намазать предмет (дерево, камень и т.п) на расстоянии трехсот метров от лагеря».

    Ленка прыснула. Кейра тоже, хоть и настроение ее было изрядно подпорчено. Рома повернулся к Кейре.

 -          О, привет Кейра!

-          Привет Отто! – Кейре почему-то захотелось насолить Роме за чрезвычайную любезность к Ленке.

-          Я не Отто! Можешь называть меня мсье Орлов, или мистер Орлов, или пан Орлов, но только не Отто! Терпеть не могу это имя!

    Рома скис и пробубнил что-то себе под нос на финском.

 -          Кей, ты чего! – Ленке хотелось еще историй. – Зачем его обижаешь?

-          Да я шучу... – Остаток фразы потонул в трели школьного звонка.

    Кейра уселась на свое место, мрачнее тучи. Через пять минут она заметила, что Ленка написала Роме записочку и пустила по рядам. Получив и прочитав ее, Рома ухмыльнулся, и что-то написал в ответ. Записка была отправлена обратно. Как много Кейра хотела отдать, чтобы узнать что там было в этой записке! Но не судьба.

   В выходные она мучилась – ей хотелось, чтобы Рома позвал ее на свидание. Короче говоря, она хотела куда-нибудь с ним сходить, увидеть его во внешкольное время. Но не могла же она его сама куда-нибудь позвать! Что это такое – девушка приглашает молодого человека?! И Кейра все выходные старалась придумать какую-нибудь хитрость, но ей так ничего в голову и не пришло. Наверное, надо было ей вести себя как Ленка – гоготать во всю глотку, строить глазки и вертеться рядом!

   Кейра не могла сосредоточиться на уроке. В голове были проблемы совсем другого, более важного и более масштабного уровня. Любовный фронт это вам не биология! Решая их, она отвлеклась и получила двойку. Ну и качан с ней, с этой двойкой! Пустяки.

 ***

    В понедельник с утра Рома зашел в кабинет и сел на свое место. Кейры еще не было. Зато вместо нее к нему подсела стройная зеленоглазая шатенка.

 -          Привет, давай знакомиться! – Она протянула руку и улыбнулась. – Меня зовут Лена. Я тут же учусь, только болела три недели. Кхе-кхе. – Ленка приложила кончики пальцев к губам и ненатурально прокашляла. Рома улыбнулся.

-          Я Рома, – он пожал руку в ответ. – Пришел к вам на прошлой неделе.

-          Нравится тебе у нас?

-          Да, нравится. Пока меня еще никто не побил и не обидел.

-          Тут мирно, - успокоила его Ленка, - Мы все тут независимые и друг к другу не придираемся. Ты только к этим не приставай. – Ленка показала глазами на задние парты, где с важным видом восседали принцессы.

-          О да, – Рома хохотнул. – Посмотри на меня. На мне и костюм «Хьюго», и ручка у меня «Паркер» и суперкар мой на стоянке - «Бентли». Пожалуй, я для них не добыча!

    Ленка не видела Роминого «суперкара», но Рому рассмотрела. Будь он на прислуге у «принцесс», пожалуй, его обязанностями были бы стирка трусов спонсора да вынос ночных горшков. Рома был небритый и это мягко сказано. Он не выглядел на свои восемнадцать. Черный колючий ежик уже давно поселился на его щеках и шее. Густые черные волосы торчали во все стороны. Они были довольно длинные – почти доставали до плеч. Ярко-голубые глаза смотрели очень внимательно. Одежда на нем была безвкусная и потертая: какая-то толстая байка, штаны с карманами на коленях и «конверсы». Но если присмотреться, можно было увидеть то, что не видели принцессы. Все что одето на нем, было чистое и выстиранное; щетина была выровняна и волосы причесаны; пахло от Ромы дорогой туалетной водой, но почуять было можно, только если близко подойти. Люди с хорошим вкусом никогда не выливают на себя полбанки одеколона с утра.

   Ленка все это видела, и все про себя отметила. Поставив в уме Роме «зачет», она стала немедленно его окручивать. Конечно же, спросив у подруги, которая первая нашла этого самца. Ленка хорошо разбиралась в мужчинах – в ее короткой жизни их побывало много, но женщин Ленка понимала плохо. И поэтому, она так и не увидела ничего в глазах Кейры. Ей ответили, и она с чистой совестью начала потихоньку окучивать грядки. Плоды в перспективе должны были быть жирными, сочными и вкусными.

 ***

    Кейре было тоскливо. Она решила не идти на пятый урок. Экономику и так прогуливали все, кому не лень. Она спустилась к гардеробу и увидела Синтию, сидящую на скамейке. Кейра присела рядом.

 -          Привет Синтия. Помнишь меня?

-          Помню. Ты Кейра, да?

-          Да, ты права. – Кейра была поражена. Чтобы ее видели один раз и потом не назвали Кирой.  У детей удивительная память.

-          Я тебя запомнила. Ты очень красивая. – Синтия не врала. Девочка говорила прямо и просто.

-          Да брось ты! – Кейра смутилась. – Ты тут что делаешь одна? Маму ждешь?

-          Мама приедет, когда большая стрелка будет указывать на самый верх, а маленькая на один. – Кейра посмотрела на часы – была половина первого.

-          Ты уже и время умеешь узнавать?

-          Меня Рома научил. Теперь я знаю, когда мама приедет.

    Кейра погрустнела. Наверху, по школьным коридорам одиноко прогуливались дежурные, и эхо, отдаваемое холодными стенами можно было услышать даже внизу. Шли уроки. Бледный свет с улицы пробивался через старые застиранные школьные занавески. Отражаясь от стен, он резал глаза. Глядя на эту картину  хотелось выть. По щеке Кейры скатилась слеза. Все как-то не так. И чего это она? В тряпку превратилась, что-ли? Вдруг она почувствовала прикосновение – на ее руке лежала маленькая ручка девочки.

 -          Ты такая красивая. Почему ты плачешь?

-          Я не плачу,  мне просто грустно. Синтия, плачут все – и сильные, и слабые, и красивые, и богатые...

-          А почему тебе грустно? Тебе страшно? Когда мне страшно, я рассказываю об этом Роме. Он со мной говорит, и мне больше не страшно.

-          Я не могу поговорить с Ромой. Я могу тебе рассказать в чем дело, но ты должна пообещать, что никому-никому не расскажешь! Обещаешь?

-          Обещаю! – Синтия протянула маленький мизинчик. В глазах светился неподдельный интерес. – Я умею хранить тайны!

    Кейра обвила своим мизинцем палец девочки, тем самым закрепив обещание.

 -          Мне очень нравится Рома. Но я не знаю, как заставить его обратить на меня внимание. Он видит во мне только друга, а я хочу другого...

-          Ты его любишь?

-          Что ты! Пока сама еще не понимаю. Я его так мало знаю.

-          Рома хороший и добрый. – В глазах Синтии опять заискрилась гордость.

-          Я знаю, Синтия. Поэтому он мне так и нравится.

-          Хочешь, я спрошу его, что он думает о тебе? – При этом вопросе Кейра воспряла духом, – мы ведь с ним каждый день вместе в школу ездим.

-          Хочу. Но пусть все это останется нашим маленьким секретом, хорошо?

-          Хорошо. - Синтия улыбнулась. Ей понравилось задание.

    Час дня. Прозвенел звонок и за Синтией приехала мама. Они попрощались и Кейра, немного повеселевшая, направилсь в кабинет физики. Физику прогулять было себе дороже.

 ***

    День закончился. Под конец всех уроков давно стемнело и снаружи зажглись фонари. На улице опять мело, прямо под стать настроению Кейры. Выйдя из школы, она подошла к киоску и купила сигарет. Кейра не курила. Она иногда выпивала, если был какой-то праздник, или когда она встречалась с друзьями. Иногда, если на ужин ели рыбу, Кейра могла выпить пару бокалов вина. Но она не курила. Вобщем, с Кейрой дело обстояло так – американцы курят в голливудских фильмах только тогда, когда уже все умерли, уже обнаружен СПИД, уже взорвана ядерная бомба, одним словом, когда хуже некуда. И сегодня было хуже некуда.

   Кейра подожгла сигарету и затянулась. Ее пробило на кашель. Отвратительный дым заполнил всю ротовую полость, испортив не только кислотно-щелочной баланс, но и привкус. Ощущение было такое, словно рот набили навозом. Дым попал в глаза, которые заслезились и в животе стало подводить. Черти-что!

   Почему же все эти киногерои, куря, так сладко потягиваются или так пафосно смотрятся, когда курят и гуляют по пляжу при закате? Кейра выбросила недокуренную сигарету.

 -          Так так, Солнцева! Я и не думала, что ты куришь!

    Кейра развернулась и увидела классную руководительницу, Марину Павловну.

 -          Я не... Да это... Мне просто...

    Кейра могла и не отмазываться. Проблему никотиновых самоубийц-старшеклассников в школе решили просто – им было сказано просто подальше отходить от школы. Но Кейре стало стыдно.

 -          Солнцева, что с тобой? Тебе плохо?

-          Извините. Есть чуть-чуть. – Отвратительный привкус во рту не проходил и Кейра жалобно взглянула на Марину Павловну.

-          Ясно. Молодой человек, не так-ли?

    Кейра покраснела. Да что же это такое! Может, если она в туалет захочет, это тоже все прочитают на ее лице?!?

 -          Простите, я не буду отвечать. Я смотрю вы все и так все знаете. – Кейра насупилась.

-          Перестань, Солнцева. Езжай домой, выпей чаю с бальзамом и ложись спать. Утро вечера мудренее, тосковать лучше в тепле и уюте, а молодой человек пускай приснится. Придумаешь что-нибудь, не волнуйся! Мой отец всегда мне говорил: «Никогда не бегай за общественным транспортом и за мужиками! Всегда придет следующий!»

-          Спасибо, Марина Павловна. До завтра.

    Кейра немного успокоилась. И что она, вправду, как в пятнадцать лет? Придумаем что-нибудь. Там видно будет. Кейра почувствовала, что замерзла. Она спрятала пачку сигарет в сумку и потопала на автобусную остановку. Метель усиливалась.

 ***

    Рома сидел за компьютером, когда зазвонил телефон. Он посмотрел на дисплей мобильника – номер был незнакомый.

 -          Алло! Рома на проводе! – он догадался, зачем звонят.

-          Привет. Ты вешал объяву, что ищешь группу?

-          Я вешал. Судя по тому, что ты звонишь, вы не начинающие.

-          Именно так. Играем полтора года. Что-то вроде «Muse». Записи есть, могу сбросить.

-          Выступали?

-          Пару раз, в одном гадюжнике, да еще в школе. Но хотим еще. Барабанщик от нас недавно ушел. Ищем другого. Ну так что, скинуть запись?

    Рома продиктовал электронный адрес и повесил трубку. Через три минуты прилетел мэйл. Рома выкачал записи и прослушал. Играли неплохо. Барабанщик немного плавал и Рома отметил для себя, что смог бы сыграть лучше и интереснее. Басовые обыгровки хорошо ложились на песню, гитарист играл ровно, хотя и не очень интересно. Хуже всех был вокал, чего Рома и ожидал. В Финляндию ездили группы из Латвии, но у всех этих групп была общая проблема – вокал. Найти девушку с хорошим голосом не составляло труда, но вот хороший мужской голос... Такие были в Финляндии. И их не было здесь. Рома расстроился, но все же написал мэйл с вопросом о том, куда и когда прийти на репетицию.

 ***

    Кейру охватил ужас. Когда с утра прозвенел будильник, она еле подняла тяжелую голову с подушки. И сразу же бухнулась обратно. Голова была словно налита свинцом, нос не дышал. Кейра хотела позвать маму, чтобы та принесла ей градусник, но вместо слов из горла вылетели хриплые, непонятные и еле слышные обрезки фраз. Ленка, дура! Заразила! Не досидела дома! Кейра чуть не заплакала.

   Что делать? Если она теперь будет лежать дома две недели, Ленка беспрепядственно будет окручивать Рому... Кейра еле встала с кровати. Еще эта дурацкая прогулка вечером! Надо было хоть чаю с бальзамом выпить, как советовали. Кейра взяла на кухне градусник и засунула в подмышку.

   Через десять минут столбик ртути остановился на тридцати девяти и двух грудусах. В таком виде никуда не пойдешь. Она выпила лекарства и легла в кровать. Все, казалось, было испорчено навсегда и Кейра забылась тревожным сном.

 ***

    Ленка и вправду времени даром не теряла. Всю неделю она вилась около Ромы, и в пятницу, на предпоследнем, неимоверно скучном уроке истории, она решилась.

   Рома сидел на своем месте и старался внимательно слушать Инну Владимировну. К нему на парту пришла очередная записка. Как давно он их не получал! В финской школе все, кто мог, переписывались через мобильные телефоны. Тенденция была следующей: началось все с  смс, которые были довольно дороги; затем появились ммс, которые были неудобны, но дешевы; сейчас практиковался «блютус», за который платить не надо было вообще. Хорошо, что тут школьники не таскали ноутбуки с собой. Точно была бы Вакханалия... Рома часто задумывался о технике среди детей. Техника на службе у  дураков опасна – при ее помощи легко обманывать. Да и экзамены можно легко сдать, достаточно лишь приобрести маленькую «блютус» гарнитуру, тихонько набрать номер злоумышленника-товарища и слушать что продиктуют. Всё! В длинных волосах эта штучка вообще незаметна. Так и растем – туповатыми, но технологичными - не придраться...

   Рома воровато огляделся и развернул записку. На смятом листке ровным девичьим почерком было написано: «Не хочешь-ли сходить на «Самый лучший фильм» завтра?». Рома задумался. Он понял, что его клеят, и ему это льстило. Как он не пытался сам себе казаться непробиваемым мачо, ему все равно было приятно. Ленка хоть и была симпатичной девченкой, но при этом внутри у нее была какая-то пустота. Не было изюминки. Рома набрался наглости и написал в ответ: «А ты ставишь билеты?».

   Тайком он поглядывал как записка прошла по рукам и дошла до Ленки. Ленка развернула бумажку; глаза ее полезли на лоб, лицо покраснело. Рома повернулся к Инне Владимировне, пытаясь сдержать внезапный приступ смеха. Такого ответа она явно не ожидала! Естественно Рома не прочь был посмотреть этот пошлый фильм, но денег на этот «шедевр» было ох как жаль!

   Записка вернулась. Ленка писала, что у нее уже есть билеты. Рома понял, что она врет, но не стал больше над ней подшучивать. Он написал, что согласен и отправил записку обратно. День подходил к концу.

 ***

    Вечером Рома приехал на репетицию. Участники группы встретили его бурной радостью, очевидно, вызванной дешевеньким пивом. Барабанная установка в студии оказалось не ахти какого качества, но Рома знал, что это не главное. Он уселся за нее, взял барабанные палочки и начал играть. Играть Рома умел. В Финляндии он брал уроки у одного известного джазового ударника. За два года он научился и отскоку, и ровной и правильной игре, и даже уже переболел болезнью молодых барабанщиков – очень громкой игрой. С удовлетворением для себя он отметил, что композиции вместе с его игрой стали живее, ровнее и зазвучали на уровень выше. Главной деталью были руки – Рома выбивал очень четкие, приятные звуки из старого побитого пластика и дешевых хай-хета и крэша. Остальные участники только довольно переглядывались – они уже представляли себе Рому за хорошей установкой.

   Домой он приехал поздно и очень уставшим. Как ни крути – барабаны тоже спорт, причем очень изнуряющий. Он решил присоединиться к группе и в принципе остался всем доволен. Он быстро сполоснулся под душем и бухнулся на кровать. Мышцы болели, во всем теле ощущалась приятная ломающая истома. Рома поднял над собой руку с барабанной палочкой. В свете люстры можно было разглядеть лишь черный контур. Эти палочки он вырезал сам, еще в Финляндии. Целую неделю он мучил два куска молодого красного дерева и еле дошел до конца – только обстрогать их до нужной формы заняло у него три дня. Пропитав палочки в конечном результате бакелитовой смесью, он отправился в местную студию, где выбил всю дурь из старенькой барабанной установки «Тама». После таких истерик магазинные палочки обычно ломались, его же шедевр лишь чуть-чуть обтерся да принял на себя пару царапин.

   Рома выключил свет, повернулся на бок и закрыл глаза. Тишина. В трех километрах от дома пролегала трасса, откуда едва слышно доносился шум автомобилей. Папа уже спал. Рома зевнул. В этой гробовой тишине его зевок раздался громким рыком льва на сафари. За окном была чернь. Надо засыпать, завтра еще с Ленкой идти в кино...

 ***

    В кино был фурор. На всем известную пошлятину хотели попасть все. Ленкин план провалился. Билетов у нее конечно же не было, как собственно, и выхода. Ленка стояла у кассы. Не обращая внимания на подталкивания и крики за спиной, она сосредоточенно выбирала места. Двух мест рядом не найти. Пришлось остановиться на тех, что были хотя бы друг за другом.

   Ленка купила билеты и вышла из кинотеатра. Рома вот-вот должен был подойти. И тут она его увидела. Он стоял в тридцати метрах от входа и курил. Ленка тихо, насколко это было возможно подкралась к нему и резко схватила за руку. Ситуация со стороны выглядела так, словно картина, писанная маслом: «лови мужика, пока не сбежал!»

 -          Ромочка, приве-е-ет! – Ленка чуть-ли не визжала. – Пойдем во внутрь, я замерзла!

-          Что-то не похоже, что ты замерзла. Ну пойдем. – Рома улыбнулся и выбросил окурок в урну.

-          Ты такой пунктуальный! Люблю таких людей!

-          Спасибо за коплимент. Где мы сидим?

-          Эмм... Ты в пятом ряду, а я в шестом! – Ленка порозовела. Рому начал душить смех. Вот девчонки смешные, когда им позарез что-то надо.

    В кинотеатре стоял гул, который не утих даже при начале. Голая задница Харламова была встречена бурными аплодисментами, гоготом и воплями. Рома подумал, что так, наверное, не приветствовали даже президентов.

   Ему сразу вспомнился фильм «Идиократия». В этом фантастическом фильме прогнозировалось далекое будующее. Кинематоргаф в будующем через пятьсот лет в картине был представлен фильмом «Задница», который получил все возможные награды и премии. В том кинотеатре тоже очень бурно реагировали на «киношедевр» - в течении полутора часов на экране была только голая задница. И конечно, море хохота, восторгов и восхищений. Видимо, все к этому и идет.

   Рома сидел перед Ленкой. На середине фильма он почувствовал ее теплое дыхание около уха.

 -          Тебе нравится фильм, м? – Рома начал терять самообладание.

-          Сплошная пошлятина. Но весело. - Зал галдел, говорить можно было чуть-ли не в полный голос.

-          А мы сходим куда-нибудь после?

-          Хорошо, сходим. – Рома еле держал себя в руках. Ленка прекрасно знала тактику атаки!

    Наконец фильм закончился и они вышли из кинотеатра. После душного помещения дышалось легко. Рома закурил. Его еще до конца не отпустило. Он стал ловить себя на мысли о том, что бесстыдно раздевает Ленку глазами.

   На голове у Ленки была одета вязанная шапка, из-под которой вылезали и свисали вниз длинные темные волосы. Зеленые глаза сверкали хитростью. Из под коротенького серого пальто был виден край юбки. Ниже были длинные стройные ноги в теплых зимних коготах и зимние меховые сапожки.

   Рома выдохнул сигаретный дым и ему вдруг стало очень интересно, как эти колготки будут шуршать под юбкой, если провести по ним ладонью. А еще наверное можно сжать мягкую и упругую... Ггм! Рома замотал головой.

   Ленка чувствовала на себе Ромин взгляд и ликовала. Попался! Скоро будет урожай! Взгляд Ромы выдал его со всеми скелетами в шкафу. Его армия оказалась беззащитна перед стратегически продуманными атаками генералисимуса Лебедевой. Окученные грядки росли быстрее некуда. Ленка решила еще чуть-чуть подзатянуть гайки. Она приблизила к Роме свое лицо почти вплотную и, поморгав по-собачьи преданными глазами, сладким голоском сказала:

 -          Ром, веди меня куда-нибудь! Я хочу чаю. Теперь твоя очередь меня угощать.

    Рома едва не отшатнулся. От Ленки приятно пахло сладкими духами. Прямо перед собой он увидел ее губы и гладкую нежную кожу, чуть подкрашенную морозом. Наверное, если к ее губам прикоснуться, они окажутся такими мягкими и сочными... И ведь она ничего вроде такого не делает! Только смотрит, жмется да кокетничает языком жестов. Рома сделал очень глубокую затяжку.

   Эти девки! Сначала так и сяк себя приподносят, маскируются лучше террористов и солдат, а на самом деле многие такие пустышки! Но Ленка больше не казалось Роме одной из таких. Разум его был занят только воображаемым шерохом ладони по колготкам.

 -          Ну пойдем, выпьем по чашечке!

-          Ур-ра! – Ленка схватила Рому под руку, легонько прижалась к нему и отстранилась. – Я хочу каппучино!

    В кафе Рому немного отпустило и они непринужденно проболтали там два часа. Когда они вышли, уже стемнело.

 -          Спасибо за день! – сказала Ленка. Согревшаяся и довольная она казалась очень привлекательной.

-          И тебе спасибо! Я замечательно провел время!

-          Ну тогда до понедельника!

    Ленка внезапно приблизилась к Роме и звонко чмокнула его в щеку. На секунду его окутал сладкий аромат, и Рома, сам себе удивляясь, расплылся в блаженной глупой улыбке. Ленка развернулась и потопала в сторону галереи центра, внутренне ликуя. Все шло как по маслу.

 ***

    А Кейра сидела дома. К выходным ей стало лучше. Пока в субботу не позвонила Ленка. До сих пор ничего не подозревая о Кейриной тяге к Роме, Ленка взахлеб рассказала ей о проведенном с ним дне, не упуская ни одной даже самой интимной подробности. Кейра ничего Ленке не сказала. Пускай уж лучше не знает. Но надо было что-то делать и она попросила у Ленки номер Ромы, что насторожило злоумышленницу-подругу. Кейра сослалась на то, что больше никто не скажет ей домашки по латышскому, где они с Ромой учатся в одной группе, и номер был получен.

   Настроения не было. Но был номер мобильника и предлог. И Кейра написала Роме смс с просьбой вылезти в интернет. На этом ее скучное пребывание дома закончилось.

 ***

    В понедельник с утра Рома забрал Синтию из дома, как обычно, в половину восьмого. Он вырулил на дорогу и неспеша покатил в сторону школы. Была нулевая температура и весь город превратился в серое грязное море. Люди ходили по улицам, брезгливо, на цыпочках обходя лужи и мокрый снег. С крыш капало, вода текла по тротуарам, как по весне. Это было обманчивое впечатление. Все знали, что когда это замерзнет снова, к подошвам захочется прибить гвозди остриями вниз, чтобы вообще можно было передвигаться.

 -          Рома, можно тебя спросить?

-          Конечно можно. Что ты хочешь узнать?

-          Где твоя красивая подруга Кейра?

-          Заболела. У нее болит горло и она сидит дома. Мы с ней через интернет общались вчера.

-          Ты по ней скучаешь?

-          Да, конечно. Я из-за нее так хорошо устроился в школе. Мне жаль, что она болеет.

-          А она тебе нравится? – Синтия пошла напрямую, но Рома не заподозрил подвоха.

    Этот вопрос поставил его в тупик. Последнее время его голова была забита Ленкой. Он задумался и завис как компьютер, которому не хватает оперативной памяти.

 -          Рома! – Громко вскрикнула Синтия. «Опель» медленно катился прямо на бардюр. В последний момент Рома выкрутил руль и выехал обратно на середину полосы.

-          Извини, что испугал тебя, Синтия. Послушай, я не знаю. Но я подумаю и отвечу тебе. Может завтра, а может послезавтра. Идет?

-          Идет!

 ***

    Летели дни. Было начало февраля. Кейра поправлялась и с четвертого февраля собиралась выйти в школу. Рома не уделял Ленке внимания – у него было много репетиций перед предстоящим выступлением. И он ломал себе голову. Синтия поставила его в тупик. Пока его не спросили, он даже и не думал о том, кто ему нравится больше. И тут нате вам!

   Ленка конечно была хороша. Рома в уме уже промусолил и просмаковал все детали – и волосы, и талию, и ноги, и грудь, и попу. Все имело место быть. Но в Кейре было что-то, чего не было в Ленке. По фигуре Кейра была примерно такая же, разве что формы чуть поменьше. Она была более симпатичная и милая. Ленка же была поженственней и пограциозней. Но в ней не было той притягательности, которая была у Кейры. Что-то в Кейре такое было, что Рома не мог объяснить и до конца понять. Но и если посмотреть с другой стороны – Кейра ему не оказывала никаких знаков внимания.

   В Финляндии такие девушки вообще были редкостью. Не будь в Риге столько красоток, Рома ни за что не согласился бы сюда переехать. Раньше в Ригу всей семьей  они ездили минимум раз в год и Рома насмотрелся. Больше причин сюда переезжать не было. К сожалению, по прибытию в Ригу, сложностью оказался латышский язык – и Роме, как оказалось, не осталось времени на красоток. Но, как говорится: «Если Магомед не идет к горе, то гора идет к Магомеду!». Это же изречение, как правило, также относится к словам «женщины» и «проблемы».

   И появилось их сразу две. Две женщины – две проблемы. Поломав голову над ситуацией, Рома сделал верный вывод. Он решил пригласить Кейру на свидание. Авось, он и заметит, что в ней такого потайного.

 ***

   Тайком от всех, Ленка начала погрызывать свои длинные ухоженные ногти. Рома был все время занят. И Рома не уделял ей внимания! Она слышала, что он играет в какой-то группе и решилась напроситься на репетицию и послушать.

   Ей было не очень интересно, но логика ее была в следующем – затереться в тусовку к Роме, и Рома от юбки ни на шаг! Репетиция у Ромы была во вторник. Ленка набрала Ромин номер и к своему неудовольствию услышала из трубки частые гудки.

 ***

    У Кейры зазвонил телефон. Кейра глянула на экранчик и сердце ее застучало быстрее. Звонил Рома. Она начала судорожно думать, что ей говорить, чтобы не быть глупой. Это оказалось единственной возможной ошибкой, которую она и совершила.

 -          Привет, Кей, - Кейре даже не верилось, что это был Рома, – что ты делаешь завтра вечером после школы?

-          Эмм... Я? Да я не знаю, еще не думала... Приду домой, пропылесошу может, а может домашки буду делать! А еще, м-м-м... Не знаю что! – Кейра несла какую-то чушь, с каждым словом понимая, что она тонет все глубже.

-          Не хочешь побывать у нас на репетиции?

-          Хочу конечно! Во-сколько?

-          Ну поедем прямо после школы. Договорились?

-          Договорились!

    Рома повесил трубку. Кейре стало очень весело. Она не верила в происходящее. Ленка не успела! Весь остаток дня Кейра проходила, напевая себе под нос веселые мотивчики и улыбаясь родителям.

   Мама и папа довольно переглядывались между собой – они все поняли. Они вообще всегда понимали Кейру, читая ее саму, словно книжку. Она была слишком открытой для всех, слишком доброй и эмоциональной. Таким людям любят садиться на шею и Кейрин папа придерживался мнения, что вторая половинка дочки должна иметь и жесткие черты характера – по-другому не выжить.

***

    Кейре было очень интересно. С широко раскрытыми глазами она рассматривала барабанную установку, басовые и гитарные усилители, процессоры и пульты. На всех этих приборах была уйма крутилок, рычажков и кнопочек, и казалось, что во всем этом она бы не разобралась бы никогда в жизни. Музыканты со знанием дела крутили и вертели все регуляторы, время от времени прислушиваясь к звуку. Наконец все было настроено и группа начала играть.

   Рома, сидя за барабанами, поглядывал на Кейру. Иногда, не отрываясь от игры, он корчил ей гримасы и подмигивал. Его руки бегали по барабанам и тарелкам с бешенной скоростью; едва касаясь пластика и железа, Рома выбивал довольно сильные звуки. Кейра удивлялась. В клипах она видела, как барабанщики лупили по установке что есть сил, обливаясь потом и сохраняя невозмутимое выражение лица. Видимо, у Ромы была своеобразная школа игры или стиль...

   Музыка Кейре понравилась. Когда они с Ромой вышли из студии, в ушах стоял гул и писк. Вечерняя улица не казалось шумной. В голове немного гудело, но это было скорее приятно и совсем не причиняло дискомфорта.

   Рома открыл перед Кейрой дверь «суперкара» и Кейра снова утонула в сидении; забросив на задний диван барабанные палочки, Рома пристегнулся и тронулся с места. К вечеру дорога покрылась толстой укатанной пленкой льда. Рома медленно подъехал к перекрестку и остановился перед светофором. Он посмотрел на Кейру.

 -          Ну что, понравилось тебе?

-          Да, очень понравилось. Спасибо, что пригласил!

-          Не хочешь где-нибудь кофе выпить? – В глазах Ромы застыл вопрос. Загорелся зеленый свет и Рома вырулил на главную дорогу.

-          Хочу «Латтэ». А где, все равно. Главное – с кем. – Кейра посмотрела на Рому и улыбнулась.

    Рома улыбнулся в ответ. Кейра сегодня была очень красива. В свете уличных фонарей, свет которых попадал во внутрь салона и падал на ее лицо, она казалось мистической. Ее глаза блестели, как два изумруда. Длинные ресницы, четкий контур женского хрупкого личика, аккуратные губы, ямочки на щеках. Аромат ее духов заполнил салон и заставлял Рому думать только о ней. Рома и не мог больше думать о чем-то другом. Он и не хотел. Он выбрал. Выбрал ее.

   От ее улыбки у Ромы бешенно заколотилось сердце, словно в него вкололи лошадинную дозу адриналина. В какой-то момент Рома испугался, что сердце разорвет грудную клетку и выпрыгнет наружу. В голову ударил дурман. Разум притупился, линии обрели невозможную четкость.    Все это произошло за доли секунды, словно на него вылили ушат холодной воды. И как он ничего раньше не замечал!

   Роме захотелось прикоснуться к Кейре. Ему казалось, он умрет, если не сделает этого. Он оторвал руку от рычага переключения скоростей и коснулся ее тонких пальчиков. Кейра взглянула Роме в глаза. Сначала он прочел в них удивление, но через момент оно сменилось нежностью, добротой и тем, что сделало в тот момент Рому самым счастливым на земле – взаимностью.

 -          Рома!!! – Кейра оглушительно завизжала.

    Внезапно справа от Ромы вспыхнул яркий свет и что-то  оглушительно загудело. В следующий момент раздался мощнейший удар, от которого вдребезги разбились все стекла; заскрежетал метал. Кейру и Рому затрясло, бросая из стороны в сторону. Скрежет и движение не прекращались. Старый «Опель» терся днищем об асфальт. По салону летали осколки и части обшивки. Через несколько секунд движение прекратилось.

   Кейра не потеряла сознания, но голова разрывалась на части. Она посмотрела на свои руки - по ним текла кровь; осколоки стекла валялись везде. Кейра посмотрела на Рому и ее охватила паника. Его правая рука была совсем неестественно вывернута; голова лежала на руле, по виску бежала струйка крови. Ног не было видно – приборная панель смялась и закрыла обзор.

   Кейра дернулась и простонала. В глазах все поплыло. Преодолев боль, она опустила голову вниз – ее держал ремень безопасности. Кейра нажала на кнопку «Release», но ничего не произошло. Тогда она подобрала ближайший осколок стекла и перерезала его. Она пошевелила ногами – вроде не зажаты. Кейра подергала за дверную ручку, но дверь не открывалась. Она  вытащила остатки стекла из оконного проема, выбросила их наружу и вылезла сама. Тело болело так, как будто его колотили палками целую неделю. Ноги задрожали и она опутилась на четвереньки. «Что с Ромой?» - эта фраза закольцевалась в голове у Кейры и над ней начала брать верх паника. Вдруг рука Кейры наткнулась на что-то длинное и гладкое. Она опустила глаза и увидела Ромины барабанные палочки, перетянутые резинкой. Она подняла их и встала в полный рост. Надо взять себя в руки.

   Кейра развернулась и взору ее предстала ужасная картина. «Опель» был похож на смятый листок бумаги, которым из-за стола обычно бросаются в стоящую в углу мусорную корзину. Кругом валялось стекло, какие-то железяки и осколки пластмассы. «Опель» был протаранен двенадцатитонным грузовиком «Скания». Она посмотрела в кабину грузовика – внутри кто-то метался и стучал, видимо, пытаясь открыть заевшие двери. Перед грузовика был изрядно помят.

   Начали собираться люди. Краем уха Кейра слышала, как кто-то звонил в скорую, кто-то в полицию. Кто-то что-то спрашивал у нее, кто-то дернул за рукав, но она не обращала никакого внимания. Кейра обошла остатки «Опеля» и посмотрела на сторону водителя. Перед «Скании» впечатался прямо в Ромину дверь. Кейра не знала, что ей делать. Она хотела броситься к Роме и помочь ему, но боялась – кто знает, какие у него травмы. Тронешь его не там – и конец. Сознание покидало Кейру. Она опустилась на колени и заплакала от бессилия и боли, прижав к груди самодельные барабанные палочки Ромы. Ромы, который так нежно ее коснулся и который улыбался ей всего минуту назад . Который увидел в ней то, что она хотела, чтобы в ней видели.

 ***

    Кейра очнулась в больнице. Рядом сидели родители.

 -          Ма-а-ам... Рома?... – Голова немного прочистилась, но болела, как и все тело. Мама серьезно посмотрела на Кейру.

-          Рома твой плох. Но жив, не волнуйся. Сама ты хоть цела, слава Богу! У тебя нашли только ушибы, даже сотрясения вроде как нет. Тут с тобой полицейский хотел поговорить. Ты в состоянии?

-          Да, давай... Сколько я спала?

-          Часов одинадцать. Сейчас, я его позову.

    Через минуту мама вернулась с полицейским. Он поздоровался и попросил рассказать Кейру все, что она помнит. Он слушал внимательно, время от времени кивая головой и записывая что-то в свой блокнот. Колпачок его ручки ходил туда-сюда и невольно приковывал к себе взгляд. Наконец он закончил.

 -          Ну а чтобы вы увидели картину со стороны, теперь я расскажу. По показаниям свиделей все было вот как, - полицейский бросил беглый взгляд в блокнот и снова повернулся к Кейре, - Было скользко, вы ехали по главной дороге километров где-то сорок в час. На пересечении со второстепенной дорогой вылетела эта «Скания». Он шел где-то шестьдесят, но был груженый. Заметил вас, дал по тормозам, но куда там в такой гололед... Виноват и он, и фирма, которой принадлежит машина – сэкономили на покрышках. А вас чуть не убило. Цена человеческой жизни – пара зимних покрышек, блин, - Полицейский не сдержался и грустно усмехнулся, - Вам Кейра, вообще очень повезло. А вот вышему другу не очень: у него сотрясение мозга, очень серьезный перелом руки, сломаны три ребра и ключица, по всему телу тяжкие телесные... И самое плохое – он еще не пришел в себя.

-          Что, простите? – У Кейры по спине побежал холодок.

-          Не пришел в себя. Он жив, в кому вроде не впал, но еще не очнулся. По крайней мере это то, что я слышал от врачей. Надо ждать. Ладно, спасибо, мне пора. Надо разбирать дело, авария очень большая. До свидания.

    Полицейский ушел. У Кейры заслезились глаза. Она жалобно посмотрела на родителей. На кровать сел отец и обнял ее. Кейра заплакала, как маленькая девочка. Хрупкие плечи то поднимались, то опускались, вздрагивая от рыданий.

 -          За что ему это! Он же всегда так аккуратно ездил, и вообще, он такой добрый, такой заботливый... – Кейра вытерла щеку тыльной стороной ладони. – Я люблю его... Люблю! А этот урод из грузовика почти убил его!

-          Кейра, возьми себя в руки! – Папа не мог выносить женских слез. – Будь сильной.

    Мама раскрыла сумочку и вытащила барабанные палочки.

 -          Что это? Когда тебя увозили на скорой, ты вцепилась в них мертвой хваткой и ни за что не хотела отпускать. – Кейра выхватила у мамы палочки и прижала к груди.

-          Они вылетели с заднего сиденья. Я наткнулась на них, когда ползала по асфальту... Они Роме очень дороги. Я как будто с ним рядом, когда держу их...

-          Ладно дочка, отдохни. Через пару часов мы тебя заберем домой, нам разрешили. Сейчас десять утра, мы вернемся в час.

 ***

    Рикка прилетела следующим же утром после аварии. Михаил сидел на кухне с рюмкой коньяка.

 -          Миша, как же ты недосмотрел!

-          Да что мне смотреть. Он вырос уже...

-          Надо было выбросить эту старую жравую машину. Будь у него подушки безпасности, может и не было бы все так плохо! Поехали в больницу!

    Рома лежал в реанимации, весь перебинтованный и в гипсе, когда к нему зашли родители. Рикка всхлипнула и уткнулась Михаилу в грудь. Смотреть было больно. Врачи сказали, что надо ждать. Тихонько родители уселись рядом с кроватью и обнялись. Все материальное для них внезапно потеряло всю свою ценность. Они сидели и ждали в темноте; ждали, когда мир вернет им самое ценное, что у них есть – их сына.

 ***

    Ленка тихонько постучалась в дверь.

 -          Войдите... - Кейра сидела на диване и рассматривала палочки.

    Ленка взглянула на Кейру. Красивое лицо было все в царапинах и ссадинах. На шее, лбу и висках налеплен пластырь. Заплаканное лицо. Милые ямочки на щеках превратились во впадины. Хрупкое тельце выглядело так, словно его поразила страшная болезнь. И глаза. Глаза Кейры, и ее руки, сжавние два куска дерева, сказали Ленке правду. О том, кто третий лишний. Ленка уселась рядом и обняла подругу.

 -          Кей, извини меня, что я с ним так... Я просто не поняла тебя. Не злись на дуру. Мне тоже тяжело.

    Кейра промолчала. Она взглянула на Ленку красными заплаканными глазами и кивнула.

 -          Давай я сделаю чаю, посидим тут, а потом вместе поедем в больницу. Может к вечеру все и утрясется...

    Кейра опять кивнула и уставилась в пол. Ожидание было мучительным. Но больше всего она казнила себя в том, что не может ничем помочь.

 ***

    Рома тонул. Вокруг была черная холодная вода. Сдерживая дыхание, он как мог работал руками и ногами, стараясь выплыть к бледному мерцающему свету над головой. Но он камнем шел в бездну. Воздух заканчивался, силы иссякли.

   Рома выпустил остатки воздуха из легких и множество маленьких пузырьков устремилось к свету наверх. Не в силах больше жить без воздуха Рома глубоко и с жадностью вдохнул в легкие воду и... проснулся.

   Яркий свет резал глаза. Еле-еле он смог различить смутные очертания силуэтов. Такое зрение Рома обычно наблюдал в фильмах, когда слепые прозревали. Он попробовал пошевелиться, но не смог. Рома прислушался. Звуки разносились как в воде. Он попробовал издать звук, но не услышал сам себя. Его охватила паника.

   Около него происходила какая-то возня. Рома постарался взять себя в руки и успокоиться. Он восстановил в памяти образ красивой девушки. Откуда он ее знает? Этого Рома не помнил. Но она ему нравилась. Он полюбовался на созданный им образ, успокоился и снова забылся.

 ***

    Через какое-то время Рома снова проснулся. Ему было определенно лучше. Он открыл глаза и сразу зажмурился. Свет был слишком ярким. Минут десять он пролежал с чуть открытыми глазами и привык. Он приподнял голову и осмотрелся.

 -          Мама? – Рома удивился слабости своего голоса.

-          Да, мама. И теперь я поживу с вами! Как ты себя чувствуешь? – Рикка выглядела строгой и взволнованной.

    Рома снова приподнял голову и посмотрел на себя. Шею пронзила боль. Правая рука забинтована от плеча до кисти. На всем правом плече была установлена хитрая конструкция, не дававшая нормально шевелить рукой. Грудная клетка была перевязана тоже. Рома положил голову на подушку и пошевелил шеей. Похоже, что и голова забинтована.

 -          Пап, почему я похож на пугало?

-          Потому, что у тебя все переломано, дорогой. Тебе вообще повезло, что ты жив. Девочка, с которой ты ехал, в полном порядке, и слава Богу. Это твоя одноклассница?

-          Какая девочка? Что вообще произошло? – Рома нахмурился.

-          Ну, ее зовут Кира, или Кейра, что-то такое. Ты что последнее помнишь вообще?

    Рома напряг память. Последнее, что он помнил, был декабрьский снегопад. Он сидел у окна и завороженно наблюдал за пышными белыми хлопьями, которые медленно падали на землю. Было воскресенье и было нечего делать.

 -          Декабрь, снег... - Родители испуганно переглянулись.

-          Мы выйдем в коридор, нам надо кое-что обсудить.

    Родители вышли. В груди у Ромы начало подниматься волнение. Что-то было не так. Он дернулся, но тут же поморщился от боли. Что, черт возьми, произошло? Почему он лежит тут еле живой, как завернутая в фольгу рыба в духовке?

 ***

    Кейра с Ленкой шли по коридору и искали Ромину палату. В конце коридора они увидели спорящих мужчину и женщину, показавшихся им знакомыми. Когда они подошли поближе, пара замолчала. Высокая красивая женщина наклонилась к Кейре.

 -          Здравствуй, – У женщины был странный акцент. Такого она нигде не слышала. Кейра узнала в женщине Ромины черты лица. – Я Рикка, мама Ромы. Это ты с ним была вчера?

-          Здравствуйте. Я Кейра. Да, это я была с ним вчера. Как он? Можно к нему зайти?

    Рикка обняла Кейру за плечи и усадила на скамейку.

 -          Он очнулся. Только что. Но мы думаем, что ему пока что лучше видеть только меня и Мишу. – Рикка кивнула в сторону мужа.

-          Почему? Я так за него волнуюсь... Он мне так дорог. – Голос Кейры задрожал. Рикка осторожно сжала плечо Кейры.

-          Я знаю, милая. У него хороший вкус, - она осмотрела Кейру и улыбнулась, – но проблема в другом. Он не помнит ничего, что с ним случилось с января.

    Сердце Кейры упало.

 ***

    В палату к Роме зашел врач. Рома попытался приподняться с кровати, но смог едва поднять голову.

 -          Лежи, Роман, лежи. Привыкай. – Врач уселся рядом с койкой.

-          Что происходит? – Волнение снова начало подниматься внизу живота.

-          Какой сейчас день, Роман? Ты помнишь? Сколько тебе лет?

-          Восемнадцать. А вот дата... Вчера, по-моему, было двадцать первое декабря, – Рома задумался. Что-то было не в порядке, - Я был в коме? Сколько лет я пролежал?

-          Успокойся Роман, ты не был в коме. Я смотрю, ты уже парень большой, так что я тебе расскажу, что с тобой случилось. Ты ехал со своей одноклассницей на машине и в вас врезался большой грузовик. Машина всмятку – и это при том, что эта старая развалюха была сделана из добротного, крепкого железа! Тебя вытаскивали при помощи автогена. Девочка в порядке, только царапины и ушибы, с утра домой отпустили. А вот у тебя сломаны три ребра, ключица и рука. Чудом уцелели ноги, ходить будешь. Плюс ко всему сотрясение головного мозга, от которого у тебя, будем надеяться, временный приступ амнезии. Все могло быть гораздо хуже. Авария случилась около суток назад, так что ты ни в какой коме не был. А вот то, что ты помнишь только декабрь – это плохо. Сейчас пятое февраля, вторник, - у Ромы по спине пробежали мурашки, - из твоей памяти выпало чуть больше месяца. Так что, пока ты здесь, мы будем пытаться тебе эти воспоминания вернуть. Вот так.

    Рома начал судорожно копаться в своей перебинтованной голове. Господи, какая одноклассница? Про что он говорит? Какая авария?

 -          А каковы шансы что я вспомню? – Рома взял верх над паникой.

-          Пятьдесят на пятьдесят. Либо да, либо нет. Но я думаю, что да. Не волнуся так. Тебе надо отдохнуть, а завтра мы начнем занятия.

-          А сколько мне тут лежать?

-          Через неделю, пожалуй, отпустим тебя домой. Но пока – извини. – Врач пожал плечами. Рома перевел взгляд на табличку, приколотую к белому халату. «Доктор Янсонс».

    Что же, будем надеятся, что доктор Янсонс знает, о чем говорит. Врач объяснил Роме, как вызвать на помощь и позвать сестру и удалился. Рома уставился в белый потолок. Лампы дневного света ярко освещали всю комнату. Окно не было занавешено, но за ним ничего не было видно – сплошная чернота. «Прямо как дома», подумал Рома, и в этот момент дверь в палату открылась и вошли родители.

 -          Сынок, - Сказал Ромин папа, - там один человечек очень хочет тебя видеть. Мы отговаривали, но ничего не получается. Ты не вспомнишь наверное, так что не пугай ее сильно. Доктор сказал, что общение с теми, кого ты забыл, может помочь вернуть память.

    Дверь снова открылась и в палату вошла красивая девушка. Та самая, образ которой так успокаивал Рому и помог выбраться из бездны. Рома занервничал. Сердцебиение усилилось, о чем всех незамедлительно оповестил аппарат измерения пульса. Рома смутился. Рикка улыбнулась. Девушка присела на край кровати и взяла Рому за руку. Ее хрупкая ладошка была перебинтована; на лбу, висках и шее прилеплен пластырь. На нежной коже сплошь царапины и ссадины.

   Рома сильно сжал веки. Неужели он так невнимательно вез этого ангела? Конечно, он не был виноват, но ведь хоть что-то наверное можно было сделать... Он открыл глаза и стал рассматривать девушку. Это точно она! Она помогла ему проснуться. Помогла не утонуть, помогла выплыть. Он посмотрел в большие зеленые девичьи глаза.

 -          Прости меня...

-          ...Кейра. Меня зовут Кейра. Не надо, Рома. Ты ни в чем не виноват. Я цела. А вот на тебя больно смотреть.

-          Но я... - Кейра приложила палец к Роминым губам.

-          Отдыхай. Я очень рада, что ты проснулся. Завтра я приду к тебе и буду за тобой ухаживать.

    Кейра попрощалась и ушла. Рома, окутанный ароматом ее духов, еще долго лежал и смотрел с потолок. Он силился вспомнить. Копаясь в подсознании, он пытался поймать образ девушки за край длинного хвоста, но образ все время ускользал. Память его подводила.

 ***

    Кейра ехала в больницу. Каждый раз, вспоминая о Роме, ей хотелось плакать. Выглядел он ужасно. В бинтах, гипсе, синяках и с кровоподтеками... Ей страсно хотелось обнять его и приласкать, защитить его от враждебной окружающей среды. Но она боялась, что он не поймет. Она боялась, что он оттолкнет ее. Ведь все, что случилось между ними, было потеряно где-то в черных глубинах его памяти.

   Рома лежал в палате и читал книжку. Он обрадовался посетителю и даже попробовал привстать, но покряхтев, понял, что это ему не удастся.

 -          Привет Кейра! А тебе разве не надо в школу? – Рома старался быть поприветливее. Он ничего не помнил о Кейре и хотел ей понравиться.

-          Привет Рома! Как ты сегодня?

-          Спасибо, разваливаюсь на кусочки, – Рома постукал костяшками пальцев по гипсу на правой руке, - надеюсь, что меня заново соберут в случае чего.

-          Что за шутки! – Наигранно сердито сказала Кейра. – Тебя уже склеили, изволь дать хоть клею высохнуть. Сейчас я тебе почищу апельсин и буду вслух читать! Что у тебя за книжка там?

    Кейра взяла книжку и прочитала название: «Апельсиновая девушка». Кейра звонко рассмеялась.

 -          Вот-вот, как раз под апельсины и читать!

-          Очень хорошая книжка, кстати говоря. Одна из моих любимых.

-          Сомневаюсь, что она входит в список литературы нашей школы. Ну что же, сейчас посмотрим, что это.

    Кейра почистила Роме апельсин и раскрыла книжку. Она начала читать с самого начала, и Рома, очарованный ее голосом, уносился все дальше и дальше от реальности. Разум его пребывал в Норвегии, где происходило действие романа, и мир, в котором жили герои, был прекрасен, красочен и бесконечно близок.

 ***

    На следующий день Кейра снова не пошла в школу и поехала к Роме в больницу. Когда она вошла в палату, он спал. Она тихонько положила сумку на пол и села на краешек кровати. Грудь Ромы равномерно поднималась и опускалась, хотя и дышал он немного с трудом; еле слышный хрип доносился из его горла. Кейра взяла его за руку, и шепотом заговорила.

 -          Мне так больно на тебя смотреть... Если бы ты только знал, что я чувствую к тебе и как мне тебя не хватает. Ты должен поправиться. Без твоей жизненной энергии я погасну. Вокруг меня нет никого, кто был бы похож на тебя. Я всегда была жизнерадостной, но теперь, без тебя, я просто не смогу. Я очень тебя люблю.

    Кейра едва сама не пустила слезу от своих трогательных слов, но взяла себя в руки. Она должна быть сильной ради Ромы. Кейра сидела и ждала. Когда Рома проснется, она снова почитает ему книжку. Ей самой уже стало интересно, чем закончится роман.

 ***

   Шло время. Рома переехал домой. Каждый день, пока Рома лежал в больнице, Кейра ездила к нему и проводила с ним остаток дня, даже если с утра ей надо было в школу. В начале марта Рома вышел в школу. Писать он не мог, поэтому на уроках он только слушал. Врачи сказали, что он сможет в будующем играть на барабанах, но память его не возвращалась. Впрочем, Рома быстро адаптировался и перезнакомился со всеми заново. Все встало на свои места, и только Кейра, до этого такая жизнерадостная, ходила молчаливая и грустная.

   Седьмого марта она столкнулась с Синтией. Кейра спустилась вниз, в библиотеку, и увидела Синтию, рисовавшую что-то в большом блокноте. Она присела рядом.

 -          Привет, Синтия. – В библиотеке было тихо и Кейра говорила почти шепотом.

-          Привет. Ты тоже недавно из больницы, как Рома?

-          Нет Синтия. Я не так сильно поранилась. Но мне хотелось бы, чтобы я разбилась.

-          Почему? Тебе опять грустно? – Синтия оторвалась от рисунка и посмотрела на Кейру.

-          Да. Ведь Рома не помнит ничего из того, что случилось после нового года и до аварии. И меня тоже он забыл...

-          Он вспомнит. Я так удивилась, когда он меня не узнал, - Синтия отвела взгляд и задумалась, - но потом он стал таким же, как и был. А тогда, до аварии, когда я его спросила о тебе, он задумался и сказал, что сам не знает. Сказал, что подумает. А теперь нас возит в школу его папа, и я не могу спросить Рому. Я никому-никому ничего не рассказывала.

-          Спасибо, Синтия. Ты молодец.

    Кейра погладила девочку по голове и улыбнулась ей.

 -          А ты скажи ему что-нибудь, что знаешь только ты и он. Может, он вспомнит? – Синтия смотрела Кейре в глаза. По правде говоря, она ожидала, что Синтия предложит поцеловать Рому, ибо в сказку про спящую красавицу именно это внесло хэппи-энд.

-          Я попробую. – Пообещала Кейра. Но она не смогла вспомнить ничего такого, о чем не знали бы другие.

 ***

    На следующий день вся школа бурлила. Месяц назад, в феврале, в день Святого Валентина, стены школы были украшены сердечками и по всей школе рассылались Валентинки. Ученики галдели, радовались и носились как оголтелые. Кейра сама получила четыре валентинки, но тогда ее голова была забита Ромой, к которому она ездила после школы в больницу. Сегодня же был настоящий праздник – восьмое марта, международный женский день. Нарядные парни сновали тут и там, нося в руках букеты из роз, гвоздик и тюльпанов. Ромы не было на первом уроке и Кейра заволновалась.

   На перемене после первого урока раздался звонок. Позвонил Рома и попросил спуститься ее в библиотеку. Кейра спустилась вниз и закрыла за собой дверь. После шумных коридоров здесь было совсем тихо. Из-за полки с книгами выглянул Рома. Он подмигнул Кейре и вытащил левую руку из-за спины. Он протянул ей огромный гиацинт. Кейра ахнула.

 -          Поздравляю. Ты у нас самая красивая в школе, тебе и дарю! – Рома заулыбался во весь рот.

-          Спасибо... Этот цветок... Просто сказка. – Кейра приняла цветок из его рук.

-          Нравится? Ну тогда извини, я позволю себе наглость.

    Он нагнулся к Кейре и коснулся своими губами ее губ. Кейра застыла, но через секунду обвила его руками и пламенно ответила на поцелуй. Оторвавшись от Роминых губ и, не выпустив его из объятий, она сказала:

 -          Ну и наглец же ты, Отто!

    Вдруг Рома застыл и взгляд его затуманился. Кейра испугалась - не задела-ли она его больную руку? Она разомкнула руки и положила цветок на стол.

 -          Рома? Ты в порядке? – Рома встрепенулся и пелена отпустила глаза. Взгляд прояснился.

-          Не называй меня так! – Рома подмигнул. – Не то я тебя буду называть Франческой или Жеральдиной! Хотя ты у меня – красивая Кейра! Мой ангел.

    У Кейры в животе поднялось волнение. Рома сгреб ее в охапку и так сильно прижал к себе, что она пискнула. Он прижался губами к ее уху и прошептал:

 -          Больше никаких колымаг. Тебя возить – только в танке! – Рома потерся носом об ее ухо и Кейра довольно хихикнула, - и не смей больше называть меня этим дурацким именем! А то я тебя защекочу!